Grumblerr von Wezak und Magnusholm (grumblerr) wrote,
Grumblerr von Wezak und Magnusholm
grumblerr

Category:
  • Location:
  • Mood:
  • Music:

Легенда о полковой чаше

Regementets_Kalk

Одной из наимболее известных шведских легенд времён Великой Северной войны является история священника Кристиана Георга Нотмана, который спас богослужебную утварь Вестерманландского пехотного полка, закопав её у большого дуба на поле битвы при Полтаве. Как повествует легенда, спустя более чем десятилетие он, будучи отпущенным из плена, вернулся на это место, выкопал сокровище и привёз его в Швецию. Эта версия восходит как минимум к стихотворению Карла Снойлски (1841 - 1903) "Полковая чаша" (Regementets kalk). Но с тех пор история получила развитие и в более научном ключе. Итак, что в действительности сам Нортман говорил по этому поводу?

В 1724 г. Нотман жил в приходе Квиллинге, недалеко от Норрчёпинга. Викарий незадолго до этого умер и Нотман надеялся перенять его приход. В письме епископу Линчёпинга он описывает свои заслуги, особенно после полтавской катастрофы 1709 года: он стал викарием немецкого прихода в Ярославле, а также окормлял паству в окрестностях Костромы. После освобождения в 1722 году он выехал на родину через Нарву в Норрчёпинг и Квиллинге. Про своё посещение Полтавы он ничего не пишет.

Однако, Нотман рассказывает историю и про богослужебную утварь. В 1703 году при осаде Торуни Карл XII лично вручил ему потир и дискос, сказав при этом, чтобы Нотман использовал их, когда получит свой собственный приход в будущем. Нотман выслал эти предметы для сохранения своей матери в Ригу. Когда после капитуляции города та уехала в Швецию, то поселилась в Квиллинге, где отдала потир и дискос в церковь. Таким образом, - писал Нотман, - если его назначат викарием в Квиллинге, то он сможет пользоваться этими предметами и таким образом исполнится воля покойного короля.

Эта часть повествования подтверждается записью в церковной книге начала XVIII века: "2 августа 1711 г. Катарина Элеонора Стенхаммар оф Кварнторп передала церкви в Квиллинге позолоченные потир и дискос...".

Увы, к разочарованию Нотмана прихожане церкви предпочли избрать на эту должность сына последнего викария. Нотман так никогда и не получил своего прихода и умер в Квиллинге в 1739 году. Причём сам король Фредерик I в 1723 г., рекомендовал Нотмана, с указанием на то, что он должен получить какое-то повышение, испытав столь много тягостей во время войны. Но эта рекомендация не возымела действия на паству.
Via

А сама легенда примерно такого содержания (по-шведски это очень красиво и в рифму):

ПОЛКОВАЯ ЧАША

Вот наш полк, Вестерманландский,
Чёрный мушкет в твердой руке
На курсе молодого бойца при Салбо.
Полностью разбитый в Карловых войнах,
Снова в полном составе, здесь, дома,
И по-прежнему развевается его сине-желтое знамя.

Седые головы видны
Лишь только у двоих,
Все же остальные - молодёжь.
Это мрачные дни Полтавы
Оствили от ветеранов
Только двоих - полковника и капеллана.

Тринадцать лет назад в стране чужой,
Свою свободу и свою родину
Они защищали от врагов.
Вернувшись оттуда,
Два седых ветерана
Встретились здесь перед строем молодых.

Звучит команда "Ружья к ноге!"
И полковник идет к капеллану
И раскрывает ему свои объятья.
Обняв воина Господа,
Полковник шепчет: "Горан, друг, однополчанин,
Наконец мы вместе! Помнишь, когда мы виделись в последний раз?

Полтавские пленники! Ты и я,
Мы сидели там среди унылых воинов,
Завернувшись в свои плащи.
Не о победе мы мечтали,
Мы чувствовали, что всё кончилось,
Пришла Господня кара.

Я слышал, как ты говорил,
Что все эти твердые воины
В ночные часы ослабли.
В наказание за грехи и нарушения Закона
Мы сломлены и повержены,
Никогда ещё мы не ощущали так близко смерть.

А теперь, с первым лучом солнца,
Ты достал из своего ранца потир и дискос,
Как утешение для людей.
Золотую полковую реликвию
Ты наполнил его драгоценной кровью,
Того, кто обещал разбойникам рай.

Мои губы шептали его имя,
Когда, в окружении вражеской стали,
Я увидел, что он истекать кровью,
И стонет от четырёх ран
На сломанных носилках короля,
Через два дня я окажусь среди мертвых.

Теперь я хочу, чтобы мои мужчины
Склонились перед этой реликвией,
Отдаваясь на милость Господу,
Который привел меня сюда из долгого заключения,
Для того, чтобы я оказался снова
Среди прекраснейших юношей Швеции под ружьем ".

Суровый каролинский капеллан,
С длинной бородой на черном кафтане,
Вылушал речь своего военного брата.
Затем отвечал взволнованным голосом:
"Да, это была истинно воля Господа,
Которая вернула нас от рек Вавилона.

Как и вы, я помню ту июньскую ночь,
Когда эту чашу, наше полковое сокровище,
Я наполнил последний раз
Когда она обошла круг со словами утешения,
Барабан служил моим алтарным столом,
И русская побудка была органным гимном.

Это было предрешено. Из обоза раздался крик:
Огромные толпы врагов
Теснят нашу пехоту!
Я видел, как Олоф Хермелин
В предчувствии близкой гибели
Жёг документы полевого штаба.

У меня же была только одна забота:
Спрятать священные сосуды
От жадных до добычи русских -
Наш потир, подарок из рук Карла,
Который ещё недавно призывал своим блеском
Моих братьев к прощальным поцелуям!

Рядом с бижайшей группой деревьев
Земля укрыла мой секрет
Для облегчения моего сердца,
Так горько было для меня укрывать чашу,
Как для фельдмаршала свой меч
Исполнил я это с невыразимой болью.

Что было за этим - вы знаете сами.
Далеко за широкой рекой Волгой
Был мой удел страдать в рабстве.
Я выучил татарский и калмыцкий языки
И научился терпеть без ропота,
Но никогда не забывал ту рощу у Полтавы.

Когда же весть о свободе дошла до наших мест,
То каждый пленник захотел скорее
Ступить ногой на родную землю!
Каждый быстро отправился домой,
Но меня мой долг повёл
На поле боя, где наши были разбиты.

Я твёрдо решил -
Не сдаваться, пока не найду сокровище.
Я пришел, еле передвигая ноги,
Бурной ночью на знакомое место
Мой священный депозитарий
Находился в цепких корнях дуба.

Раскопав верхний слой земли,
Я увидел, как что-то блеснуло
В тусклом свете степных звёзд.
Как великий коронованный герой
Из своей полтавской могилы
Восстал невредимый памятный потир.

Я не скажу сегодня о тех
Тысячах опасностей и бедствий всех сортов,
Подстерегавших меня на пустыни в сотни миль.
Так или иначе - могучая рука Господня
Спасла меня, и я дошёл до нашего берега
И вот теперь я здесь в день субботний ".

Он замолчал. Его суровый взгляд
Вдруг потеплел, и он подошёл
К чистому алтарю.
Поставил дискос и потир,
На широкое белоснежное покрывало,
И полк стоял в строю перед алтарём,

Молчаливый, как скала
Спаяный святой верой друг с другом
На родных широких равнинах,
Где весной зеленеет трава,
И синеют мундиры на юношах,
И белеют палатки, и блестят штыки.

Снова звучит команда: Равняйсь!
Стройся в каре! - Команда исполнена.
Торжественный благодарственный
Хорал поднялся к небу тихо,
Туда, где высокие жаворонки,
Пели свою свободную песню, в унисон молитве.


Tags: 18 век, Карл xii, Северная война, исторический материализм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments