lebowski

Пётр в Риге - 8

Первый визит. 31 марта - 8 апреля 1697 г.
Второй визит. 21-22 февраля 1701 г.
Третий визит. 9-15 ноября 1709 г.
Четвёртый визит. 18 ноября - 7 декабря 1711 г.
Пятый визит. 25-30 июня 1712 г.
Шестой визит. 14-17 марта 1713 г.
Седьмой визит. 6-11 февраля 1714 г.
"В Риге был мор, однакож на людей, а не на деньги"
Резолюция Петра на жалобу рижан о тяготах.
Восьмой визит. 1-8 февраля 1716 г.
Военные действия на восточном театре войны утихли, но неугомонный Карл продолжает упорствовать, затевая военный поход в Норвегию. Тем не менее первая попытка мирных переговоров на Аландском конгрессе уже близка. В этот период внимание Петра всё больше переключается на внутренние дела. С начала года и до отъезда в Ригу он активно работает над посылкой очередной партии молодых дворян для обучения за границу. Внимание царя привлекает южное направление. На Каспийское море едет поручик Кожин с царскими инструкциями для описания берегов. Приказано основать крепость в устье Аму-Дарьи, установливать отношения с ханами Хивы и Бухары и искать торговые пути в Индию. Печётся царь и о рижской торговле. По его указу заготавливают 3 тыс берковцев (почти 500 тонн) пеньки для отправки зимним путём до Поречья, а по вскрытии льда на Двине водою в Ригу. Россия в это время становится главным мировым экспортёром этого сырья для производсва корабельных канатов.

PPПеред самым отъездом в Ригу у Петра состоялось объяснение с царевичем Алексеем, в котором тот изъявил желание принять монашеский чин. Пётр же ещё тешил себя надеждой увидеть в нём достойного наследника и дал ему полгода на размышление. Тяжёлые мысли о будущем престола не давали покоя и угнетали царя на протяжении всего этого визита.
27 января он выехал из Петербурга для лечения на водах и свидания с датским королём. Сопровождала его племянница Екатерина Иоанновна, за которую сватался герцог Мекленбургский.

Пребывание царя в Риге омрачилось на этот раз историей со ссылкой рижского бургомистра Павла Брокгаузена. Воинский постой всегда был тяжёлой и обременительной повинностью для жителей. Но, как и налоги, неизбежной. В тот раз заслуженного генерала Вейде, прибывшего в Ригу вместе с царём, губернатор Голицын распорядился расквартировать в доме Брокгаузена, для чего послал к нему одъютанта с известием. Бургомистр по какой-то причине счёл постой генерала в своём доме неприемлимым и пошёл лично объясниться с губернатором. Нашёл он его в доме Меншикова, который давал обед в честь приезда царя. Брокгаузен отвёл Голицына в сторону и начал с ним спор, который быстро перешёл в перепалку и вышел далеко за рамки этикета. Эта безобразная сцена возмутила присутстваовавшего поблизости царя, который приказал арестовать возмутителя спокойствия "как человека, забывшегося в присутствии Государя и тем самым виновного в оскорблении Царского Величества". Назавтра по приказу царя собрался магистрат с повесткой дня "Личное дело бургомистра Брокгаузена в свете вчерашнего великого преступления, грубости и невежества". Ждали личного присутствия при сём Петра, но он не явился, прислав указ следующего содержания:

Государь губернатор! Понеже мы третьего дня с удивлением слышали, что здешний бургомистр Брокгаузен, для постоя в квартире генералу Вейде, не только весьма ослушен учинился, но сверх того зело не вежливо и дерзновенно поступил, а именно, что самовольно вошед в дом, где мы обедали, не почитая нашего присутствия, с настойчивым невежеством, криком и весьма не пристойным лицу подданому отказом, при нашем присутствии, вам кричал, что всем было в удивление и противно было слышать, за которое великое его преступление, грубость и невежество повелеваем, дабы магистрат помянутого преступника по правам судил, и каждый бы в суде свою нотацию (каким мерам оному наказану быть достойну) рукою подписал, и потом оные нам подать.
Петр.
В 4 – й день февраля 1716 года.

После такого указа ставить под сомнение сам факт преступления не приходилось. Следовало лишь определить меру наказания. Мнения на этот счёт разделились. Из двух присутствующих бургомистров и девяти ратсгеров шестеро проголосовали за исключение виновника из магистрата и год тюрьмы. Пятеро - за пожизненное заключение. Царь отменил заключение, заменив его вечной ссылкой в Тобольск. Причиной столь сурового наказания явился, по всей видимости, не столь сам поступок, сколько недовольство Петром действиями магистрата в целом. Тяготы военного времени в истощённом долгой осадой и чумой городе, воинский постой и чрезвычайные налоги вызывали ропот местных жителей, который доходил до царя. Доходили до него и сведения о прошведских настроениях некоторых горожан и их тайные сношения с врагом. Изрядную долю ответственности за это царь вполне мог возлагать на городские власти и на примере Брокгаузена послать им такой строгий месседж.
Но история на этом не закончилась. Продолжив свой путь из Риги царь был торжественно встречен в Кенигсберге. Один из наиболее понравившихся ему ораторов, приглашённый за стол, по воле Фортуны оказался сыном опального бургомистра, который обучался в местном университете. Сын просил за отца и Пётр снизошёл его просьбе. Правда, бюрократия не позволила этой истории завершитья полным хэппи эндом. Процесс помилования занял почти год и бедный Брокгаузен, не дождавшись светлого дня умер 4 января следующего года в г. Солигаличе Архангелогородской губернии. Однако, это не помешало сыну репрессированного самому через 18 лет стать рижским ратсгером.

К этому же периоду относится и легенда о том, что однажды высокий мужчина с богато одетой дамой сел в лодку к перевозчику и попросил перевезти их через Двину. Перевозчик грёб кое-как и на сделанное ему по этому поводу замечание ответил "Не нравится - сам греби!" К его удивлению, мужчина сел за вёсла и быстро догрёб до берега. Лодочник предложил такому ловкому гребцу вступить в цех перевозчиков, если хочет хорошо зарабатывать. "Надо подумать", - ответил тот. На следующий день царь явился в цех перевозчиков и, заплатив положенный взнос, записался в его члены. В честь этого рижские перевозчики устроили торжественный ужин, на котором за их столом пировали и царь с царевной. Но, скорее всего, это только легенда.
Прошведские настроения в конце концов реализовались в скупке шведскими банками чуть не пол-Латвии:)
А легенда красивая:)
Шведский маятник качнулся в очередной раз :)
А легенды мы и любим за красоту, а не за фактологию.
Легенда просто замечательная.
Видимо, подобные легенды и подвигли Пушкина на известные строки:

"Семейным сходством будь же горд;
Во всем будь пращуру подобен:
Как он, неутомим и тверд,
И памятью, как он, незлобен."
Легенд и сказаний о Петре собраны целые тома, массово печатали лубочные картинки вроде "Как солдат спас жизнь Петра Великого". Сейчас уже порой даже трудно откопать из этого пласта достоверные факты :)
Ну ишь ты! В Карловых Варах тоже дофига легенд про Петра Великого - он и обидчиков усмирял, и на гору взобрался на лошадке, опередив всех местных и много добрых дел на радость местных жителей навытворял. Деятельный был царь.

Обыщи весь белый свет --
Таковых в природе нет!
Энто я тебе, голуба,
Говорю, как краевед!.. (Л.Филатов "Про Федота-стрельца...")
Говорят, в латышском фольклере Петр - исключительно положительная фигура. Что можно сказать... Умел создать себе правильный имидж, наверное? :)
И это при том, что профессиональных имидж-мейкеров тогда и не народилось еще. Да-с.