August 10th, 2015

lebowski

Так стрелять?

Алексей Толстой. "Пётр Первый". Заклёпочный анализ на коленке отрывка об осаде Нарвы в октябре 1700 г.

Наконец, — на счастье или на беду, — ветер подул с севера. В день разогнало мокрую мглу, низкое солнце скупо озарило утопавший в грязях лагерь, в городе на церковном шпиле загорелся золотой петушок. Землю схватило морозом. Стали подходить обозы с огневыми припасами. На быках, — по десяти пар на каждую, — подвезли две знаменитых, — весом по триста двадцать пудов, — пищали «Лев» и «Медведь», отлитые сто лет тому назад в Новгороде Андреем Чоховым и Семеном Дубинкою.

Чувствуется, что Алексей Николаевич изучал вопрос и даже посетил Артиллерийский музей в Ленинграде, где по сию пору находятся две сохранившиеся от той нарвской осады пушки - "Лев" и "Медведь", захваченные при Нарве шведами и выкупленные после войны русскими купцами. Дата изготовления, вес, литейщики, и даже вес ядра (ниже по тексту) - всё верно.

Как черепахи, ползли гаубицы на широких и низких колесах, короткие мортиры, бросающие трехпудовые бомбы. Все войска стояли под ружьем, все конные полки — о конь, с голыми шашками на случай вылазки шведов.
Двести человек, подхватив канатами, втащили «Льва» и «Медведя» на середний редут против южных бастионов крепости.
(запомним, что "Медведя" устанавливают нарпотив южного бастиона крепости - g.) На батареях всю ночь устанавливали гаубицы и мортиры. В крепости тоже не спали, готовились к штурму — по стенам ползали огоньки фонарей, перекликались часовые.
На рассвете пятого ноября Петр с герцогом и генералами выехал на холм Германсберг. Дул колючий ветер. Лагерь был еще покрыт сумраком, красный свет солнца лег на острые кровли города и зубцы башен. Внизу вспыхнули длинные огни, сотрясая равнину, ухнули, рявкнули пушки, — искряными дугами понеслись бомбы в город. Дымом затянуло и лагерь и стены. Петр опустил подзорную трубу и, раздув ноздри, кивнул Галларту. Тот подъехал, пощелкал языком:
— Плохо. Недолеты. Порох никуда не годится...
— Сделать что? Немедля...
— Прибавить заряд... Только бы выдержали орудия...


Недолёты... Батареи были оборудованы всего в 200...500 метрах от крепости. О недолётах не могло быть речи.

Петр спустился с холма, через подъемный мост и ворота из дубовых бревен проскакал за частокол и рогатки.

Для подхода к батареям в пределах крепостного огня вели окопы - апроши. Скакать по открытой местности на виду у вражеских пушкарей и стрелков, будучи ярко освещённым восходящим солнцем - отчаянный поступок, если не сказать самоубийственный.

На средней батарее пушкари обливали водою с уксусом длинные стволы «Льва» и «Медведя». Командир батареи, голландец Яков Винтершиверк, низенький старый моряк, с бородой из-под воротника, подойдя к Петру, сказал хладнокровно:
— Это никуда не годится... Этим порохом только стрелять по воробьям — один дым и одна копоть...
Петр сбросил плащ, кафтан, засучил рукава, взял банник у пушкаря, сильным движением прочистил закопченное дуло...
— Заряд.
Из погреба батареи пошли кидать — из рук в руки — пачки пороха в серой бумаге.


Артиллерийский погреб - это красиво звучит, но для земляной осадной батареи не подходит.

Он надорвал одну пачку, высыпал порошинки на ладонь, только фыркнул, как кот, злобно. Вбил в дуло шесть пачек...
— Это будет опасно, — сказал Яков Винтершиверк.
— Молчи, молчи... Ядро...
Подкинул на руках пудовый
(correctomundo! - g.) круглый снаряд, вкатил в дуло, налегая на банник, плотно забил. Присел под прицелом, — вертел винт...

С винтом тоже незадача, это уже более позний девайс. Угол возвышения "Медведя" обеспечивали деревянными клиньями.

— Фитиль... Отойти всем от орудия.
Надрывая уши, «Медведь» изрыгнул огонь, тяжело дернулся назад чугунными колесами, зарылся хоботом.


Чугунные колёса у "Медведя" Толстой видел воочию. Но, очевидно, экскурсовод не сообщил ему, что эти колёса декоративного чугунного лафета изготовлены уже в XIX веке для музейного экспоната. Под Нарвой у этой пушки были обчные деревянные, окованные железом, колёса.

Ядро понеслось уменьшающимся мячиком, на башне бастиона Глория брызнули камни, обвалился зубец...
— О, это не плохо, — сказал Яков Винтершиверк...
— Так стрелять..
.

Итак, выясняется названия бастиона - Глория. Но это был не южный, а северо-западный бастион нарвской крепости.
На бастионе Глория не было ни башни, ни зубцов. И сама идея сбивать зубцы, даже если они бы там и были, довольно странная. Задачей осадных пушек было долбить в фас бастиона, обрушить его в ров и обеспечить пролом для штурма. Собственно, именно это и было реализовано русской артиллерией в Нарве четырьмя годами спустя. Так что толстовский Винтершиверк явно польстил царю.

Кто сказал "нам всё врали"? "исключить из школьной программы"? "осудить фальсификатора Толстого"?
Нет уж. Сначала пусть кто-нибудь напишет об этом так же талантливо.
  • Current Location: Нарва
  • Current Mood: accomplished accomplished
  • Current Music: барабан и флейта