lebowski

ПУПЛ или крушение иллюзий

 Случилось это в те далёкие времена, когда уже служивший второй десяток лет, но не набравшийся ещё мудрости, я периодически страдал приступами идеализма и верил, что нами руководят мудрые и опытные флотоводцы, суровые, но справедливые воины, не чета нам, разгильдяям. Нет, мой тогдашний комбриг как раз был тупым и высокомерно-трусливым карьеристом, ну так это же исключение, а там... наверху... как правило... И тут я попал на ПУПЛ.
   ПУПЛ – пункт управления подводными лодками. Разворачивался он по войне или крупным учениям при штабе нашего Балтийского флота. Руководил им офицер оперативного управления флота, а операторами прикомандировывали офицеров штаба эскадры подводных лодок. Но в 1988 году звёзды легли так, что вместо наших начальников туда поехали мы, нижестоящий штаб 157 бригады пл. И вот тогда я впервые получил представление о работе этого высокого флотского органа управления, его нравах и его людях.

Силы флота подняли по тревоге, выгнали в море, подняли в небо и начали масштабные зачётные годовые учения, выполнение различных учебных задач и боевых упражнений. Мы, флагманские специалисты бригады, развернули свои карты, схемы, графики и таблицы и начали в три смены управлять славным подводным флотом Балтики. Дело в общем-то оказалось не бог весть каким сложным. Следить за перемещениями пл согласно плана, передавать и принимать донесения, делать кое-какие расчёты, докладывать начальству. Временами возникали запарки, но случались и затишья. Оставалось даже время для того, чтобы наблюдать за работой других. А вокруг нас были развёрнуты соответствующие пункты смежников: надводников, морпехов, лётчиков, тыловиков, ракетчиков и прочих управлений флота. Как правило, их операторами работали офицеры в звании полковника или капитана 1 ранга. И с первых же часов появилось такое подозрение, которое в дальнейшем только усиливалось, что все эти люди попали сюда... не то, чтобы случайно... а наоборот, сделав осознанный выбор сбежать прочь из зыбких металлических коробок кораблей, танков и самолётов, от плацов, гарнизонов и любимого личного состава в этот тёплый и надёжный оазис кабинетов, документооборотов и нормированного рабочего дня. Но никому не чуждое стремление к лучшим условиям службы здесь как-то не сочеталось с пониманием того, чем в этих лучших условиях надо заниматься именно в тот момент, когда пришло время, позвала труба и клюнул петух. Суета и бестолковщина творилась жутчайшие. Вспышки нервных перебранок лишь изредка оживляли картину тягучего пофигизма. Гладкие и накатанные процедуры вдруг упирались в какую-то мелочь, и тогда всё останавливалось, скукоживалось, затихало в боязливой нерешительности и начинались процессы увиливания и перепихивания ответственности.
   Ярким прожектором, пытающимся осветить это в серое царство, была фигура начальника штаба флота вице-адмирала Колмогорова. Он работал действительно на износ. Бегал от планшетов к мониторам, от стола к столу, подгонял, пинал, помогал, разрубал узлы противоречий, отчаянно пытался лепить из этой бесформенной массы работающий орган, рулящий более чем двумястами боевыми кораблями, сотнями самолётов, ракетных установок, складов, госпиталей, бронетранспортёров, узлов связи, складов, мастерских и ещё кучей самых разнообразных и причудливых элементов флотской инфраструктуры. Причём делал это с видимой лёгкостью, даже с задором, кажется, не упуская и возможности при случае ущипнуть пробегающую мимо планшетистку.
   И вот в таком режиме  пролетела почти неделя. Из здания штаба флота в центре Калининграда мы переместились на ЗКП – в бункер, где велась основная работа. Напротив пунктов плана учений одна за другой появлялись отметки «вып». Корабли и воинские части, выполнив задачи, постепенно возвращались к местам постоянной дислокации. Некоторые из постов управления также последовательно сворачивались по завершении работы. К концу учений остаток операторов опять перебазировался в штаб флота, в рубку оперативного дежурного. Мне досталась завершающая смена ПУПЛа. Из всех сил флота к тому времени в море оставалась только пл Б-7 (командир – мой однокашник Шура Верещагин). Она обеспечивала противолодочников, которые искали её в назначенном районе. Другая лодка, потеряв при стрельбе практическую торпеду, оставалась для её поиска в другом полигоне. Можно было уже откинуться в кресле, расслабиться и помечтать о тёплом душе, свежем белье и непременном завершающем мероприятии командировки, которое у нас троих было запланировано в ресторане «Огни Москвы».
   И тут в воздухе, уже не насыщенном электричеством, пронёсся сначала чуть слышный, а потом нарастающий шепоток «Комадующий... Командующий приехал». Неискушённый в придворных нравах, я с интересом наблюдал за мельтешением публики вокруг и постепенным обезлюдиванием помещения. В рубку влетел взмыленный полковник. Как я позднее узнал, это был комендант штаба флота. От него, как сельди от акулы, шарахнулась стайка офицеров. Остановившись в центре, полковник начал активно сканировать взглядом окружающую среду на предмет безобразий и вообще приведения в чувство штабных бездельников. Как младший по званию, я был избран показательной жертвой.
– Вы! – в меня упёрся указательный палец на линии прицела опухших злых глазок, - Что за вид? Кто такой? В штаб приехал Командующий, что Вы себе позволяете!!!!!
   Я встал и представился. Сдуру пытался доложить обстановку, но это было воспринято как издёвка.
– На себя посмотрите! Брюки мятые, рубашка грязная, галстук неуставной, висит как... Распустились! Всем привести себя в надлежащий вид! – хлестнул он взмахом руки по комнате, – Командующий будет через полчаса заслушивать штаб по ходу учений. А Вам,- он опять обратился ко мне, – я объявляю неполное служебное соответствие! Вам здесь не в колхозе, а штаб дважды Краснознамённого флота!
  С этими словами он двинулся наводить порядок дальше. А в рубку прибыл вице-адмирал Колмогоров.
– В 20.00 начинается доклад Командующему. Всем приготовиться. Докладывать чётко, ясно и весело. Сейчас я заслушаю каждого предварительно и уточним все детали.
После этого начальник штаба стал обходить посты и наставлять каждого для предстоящего нелёгкого испытания.
   А испытание действительно предстояло не из лёгких. Командующий Балтийским флотом адмирал Иванов был нравом крут, на слово несдержан и на расправу короток. По слухам, на его докладах, как на допросах у Вайса из кинофильма «Щит и меч», генералы иногда рыдали, как дети. Потому-то и стоял вокруг трепет, потому-то и метался по штабу комендант.
– Так, что у тебя здесь? – Колмогоров приблизился к столу моего ПУПЛа и начал рассматривать карту и график, слушая мои пояснения. – Угм. Так. Ладно. Вопросы есть? Не зассышь перед Командующим? Ну, смотри!
И он двинулся к соседнему столу, за которым сидел толстый офицер из минно-торпедного управления.
– Здесь что?
– Капитан 1 ранга такой-то, пункт поиска затонувшей практической торпеды.
– Докладывайте!
– Э... ммм... Подводная лодка при выполнении боевого упражнения утопила практическую торпеду 53-65К, сейчас её ищут вместе с торпедоловом и мпк.
– Где ищут?
– В море.
– В каком? Район поиска? Где планшет, расчёты?
– Э... ммм... я не знаю, мне сказали только принимать донесения.
– Вы что, не владеете обстановкой? Немедленно произвести расчёты, нанести на планшет район поиска, через полчаса доклад!
– Ммм... эээ... я не умею.
– Зачем вы здесь тогда сидите?
– Приказали, и сижу. Видите ли... я никогда не занимался такими расчётами... я всю службу на базе оружия...
– Кто прислал сюда ЭТО? – адмирал обвёл взглядом свою свиту. Ответа он не дождался.
– Так. Ясно. Кто сможет выполнить расчёты поиска, нанести на карту и внятно доложить?
Окружающие офицеры засуетились, отводя глаза. Добровольцев не нашлось На усталом лице Колмогорова отразилось краткое презрение, тут же сменившееся решимостью.
– Планшет! Линейку! Карандаш!
И тут я стал свидетелем удивительного действия. Вице-адмирал, имеющий в подчинении огромный аппарат, тысячи офицеров, начал сам выполнять ординарную, рутинную штурманскую работу. Ловко орудуя параллельной линейкой он быстро наносил на планшет элементы стрельбы, сверяясь с данными радиограммы. Окружение в больших погонах уважительно сопело сбоку.
– Какой должна быть сторона квадрата поиска? – полувопросительно-полузадумчиво произнёс он.
– Одна и две десятые максимальной дальности хода, - машинально вырвалось у меня.
– А ты откуда знаешь? – резко выпрямился Колмогоров.
– Вообще-то я флагманский штурман... это мой хлеб.
– И он ещё стоит и молчит! Немедленно рисуй район поиска и всё остальное. Будешь докладывать по утопленнице.
– Так я же по ПУПЛу докладываю.
– Ничего, сделаешь второй доклад. Если ты такой умный, каким кажешься, и доложишь без замечаний – получишь вторую звезду на погон.
– У меня штатная категория третьего ранга.
– Я сказал – получишь! Действуй!
И с этими словами начальство быстро удалилось.

Наступил момент истины. Командующий флотом начал заслушивание штаба по ходу учений. По первым оценкам, они завершались не самым худшим образом. Не случилось серьёзных ЧП. Никто не погиб, не взорвался, не столкнулся, не упал и не утонул. Из более двух десятков выпущенных практических торпед потеряли только одну, да и то сохранялись шансы её найти. Но это отнюдь не гарантировало благодушного настроения Командующего. Один за другим из его кабинета вылетали мокрые, всклокоченные, с красными пятнами на лицах капразы. Из-за двери периодически доносились раскаты смачных адмиральских матюков. По приглашению адъютанта я зашёл в кабинет согласно своей очереди в момент, когда взвинченный уже до предела Иванов заканчивал топтать противолодочников.
- Что за безрасчётное маневрирование! Где ваши вероятности обнаружения? Это? Засуньте себе эту филькину грамоту в зад! – в лицо докладчику летели хлёсткие фразы и отвергнутые документы. Штормило не на шутку.
   Я развесил карты и обречённо ожидал своей дозы гнева. Особого мандража не было. Во-первых, потому, что знал мудрость «танк муравья не раздавит». Во-вторых, к тому времени у меня уже созревало решение уходить из военно-перестроечного флота как только стукнет 20 лет выслуги. Ну, и наконец, честно говоря, доклад мой по своему минимализму был довольно прост и я выпалил его почти не задумываясь.
–Пл Б-7 находится в полигоне... погрузилась в такое-то время... всплытие тогда-то... в районе... обеспечение КПУГ... последний сеанс связи... замечаний нет.
Адмирал Иванов стал похож на быка, промахнувшегося мимо плаща матадора и удивлённо осознающего, что ему стало некого бодать. Задав для порядка мне несколько вопросов по мерам безопасности, он, уже заметно успокоившись, обратился к своему начальнику штаба:
– Кто следующий?
Следующим оказался опять я же. Доложил, что при выполнении практической торпедной стрельбы пл Б-821 потеряла торпеду, произведён поиск по пеленгу залпа, затем поиск в точке залпа, не давшие результатов, приступили к планомерному поиску в районе, указанному на схеме, расчётное время... задействованные силы... доклад окончен.
На этот раз вопросов у Командующего совсем не оказалось. Он даже, кажется, издал что-то вроде одобрительного хмыка. Буря улеглась. В заметно более благодушном настроении адмирал во главе своей ожившей свиты двинулся к выходу из штаба.
   И тут из этой группы товарищей отделился вице-адмирал Колмогоров, который по всем моим расчётам уже должен был напрочь забыть о моём существовании. Пожав мне руку, он твёрдо сказал:
– Молодец! Звание получишь, как я и обещал.
– Кому? Этому? – услышал я вдруг. За моей спиной стоял злополучный комендант, – А я ему только что объявил НСС за разгильдяйство.
– Вот как? – Колмогоров взглянул на меня с интересом, – Ну, тогда извини. Твои поощрения и взыскание взаимно аннигилируются. Ничего, не наказали – лучшая из наград!
И, хлопнув меня по плечу, он поспешил за Командующим.

Уже заполночь мы втроём сидели в ресторане за графинчиком армянского, и я тщетно пытался доказать своим сослуживцем, что всё, что я только что рассазал о своём возвышении и падении, произошедшими за этот вечер, есть чистая правда. Только гораздо позднее,  после получения подтверждение этого эпизода от очевидцев, с меня было снято клеймо фантазёра.

Вот так оно бывает. А иллюзий о небожителях в верхних эшелонах власти я лишился окончательно именно тогда. И окончательно же укрепился в своих дембельских намерениях, которые осуществил через два года.
  • Current Location: Калининград
  • Current Mood: nostalgic nostalgic
  • Current Music: Мы в кильватерном гордом строю
Я ленивый и вообще не писучий, поощрения не достоин, готов понести заслуженное взыскание :)
Вот и ходи теперь так, раз уж так. Ожидание взыскания страшнее самого взыскания.
Равно как и томление в ожидании поощрения %)))