lebowski

Судьба барабанщика

Генерал отпихнул тело убитого барабанщика и схватил его барабан. Палочки скатились вниз по лестнице крепостного вала. Поднимать их не было времени, и генерал что есть силы застучал по тугой коже кулаком. Шамад! Шамад! Сдаёмся! Прекратите штурм!
Поздно.
Но на стены уже взбираются по лестницам солдаты с перекошеннми от крика, разгорячёнными азартом боя лицами. Кованая дверь ворот Старого Города рушится под ударами тарана, и город заполняют ярость и ужас.
Portret

Хенниг Рудольф Горн родился в 1651 году в Померании. Свою военную карьеру он начал очень рано, поступив тринадцатилетним подростком волонтёром в артиллерию. Через семь лет службы упорный и дисциплинированный Рудольф выслужил свой первый офицерский чин. В звании лейтенанта он с первых же сражений участвует в датско-шведской войне, по окончании которой уже подполковником переводится в ингенмарландский пехотный полк, размещённый в Нарве. С этого времени судьба надолго связала его с этой шведской провинцией. 14 лет он прослужил комендантом крепости Кексгольм, имея возможность хорошо изучить крепостную службу и местные условия.
Возвышение нашего героя началось в 1695 году, когда Горна назначают комендантом Нарвы – главного оплота обороны шведских земель с востока.
narva_17_vek
На этом посту он проявил достаточно энергии, распорядительности и бдительности. Горну довелось выполнить важную задачу по приведению в порядок и усилению фортификационных сооружений вокруг города по проекту знаменитого шведского военного инженера Эрика Дальберга. Поскольку в 1698 году генерал-губернатор фон Ферзен ушёл в отставку, а его приемник долгое время не прибывал к Нарве, на Горна легла ещё и масса административных обязанностей. С начала 1700 года комендант через своих шпионов, а также посредством опроса купцов, пристально наблюдал за военными приготовлениями русских и держал в курсе событий короля. Тем не менее, начало войны осенью оказалось для шведов неожиданностью. Крепость встретила русскую армию хотя и с усленными бастионами и рвами, но недостаточно снабжённой. Гарнизон её вместо необходимых 4-5 тыс. человек составлял менее 2 тысяч. Последнее письмо Горна королю из осаждённой Нарвы 13 сентября оптимизмом не блещет, хотя и отчаяния тоже не выказывает.
Комендант принялся выстраивать активную оборону наличными силами. Требование о сдаче крепости было отвергнуто, началась планомерная осада. Умело отбиваясь и проводя вылазки, Горну удалось продержаться против многочисленных, но неопытных русских войск более двух месяцев до подхода главной армии короля.

ТРИУМФ

Victory_at_NarvaПосле выдающейся победы шведской армии под Нарвой взошла и служебная звезда Рудольфа Горна. Спустя пять дней после битвы король поздравляет его генерал-майором от инфантерии и назначает командиром всех крепостей в Ингрии и округе Кексгольм. Высокая честь, оказанная королём, придала и так не отличающемуся скромностью свежепроизведённому генералу ещё больше гордости и уверенности в себе, которые развились до упрямства и спеси.
С уходом армии Карла XII на юг баланс сил в Ингрии и Ливонии начал постепенно смещаться в пользу русских. Нанеся несколько поражений полевой армии генерала Вольмара Антона Шлиппенбаха, русские начиная с 1702 года перешли к захвату прибалтийских крепостей.
Осенью 1702 года в Нарву прибыли остатки гарнизона капитулировавшей крепости Нотебург во главе с Густавом Вильгельмом Шлиппенбахом (дядей Вольмара Антона). Горн отнёсся к нему сурово и с нескрываемым презрением. Ещё бы! Сам-то он сумел с небольшим гарнизоном отбиться от огромной армии Петра, почему же Шлиппенбах трусливо капитулировал? Попытки того оправдаться натыкались на высокомерный отпор. Диалог на следствии был примерно следующим:

Шлиппенбах: Укрепления Нотебурга находились в плачевном состоянии!
Горн: Комендант сам виноват – не провёл своевременно работы по укреплению стен и башен.
Ш: Гарнизон был недостаточным!
Г: Комендант сам виноват – не подал заявку на усиление гарнизона, не обнаружил вовремя угрозу со стороны неприятеля.
Ш: Но артиллерия штурмующих пробила три бреши в стенах!
Г: Бреши были невелики, пробиты высоко и не представляли непосредственной угрозы крепости. При должном упорстве их можно было оборонять.
Ш: Яростный штурм продолжался 13 часов. Большая и лучшая часть гарнизона была убита и ранена. Дальше держаться было невозможно!
Г: Комендант преувеличивает. 179 человек гарнизона к моменту капитуляции были вполне здоровы и могли продолжать бой.
Ш: Но у меня кончились ручные гранаты!
Г: Нужно было их просто экономно расходовать, а не паниковать. Там и штурма-то настоящего не было... Берите пример со стойкости защитников Нарвы!
Ш: Но ведь к Нарве на помощь шла вся армия его величества! У нас же не было никакого шанса на подмогу.
Г: Это всё отговорки, комендант! Вы не могли знать подходила к вам помощь или нет. Вашей задачей было держаться до конца, а вы трусливо капитулировали. Вина Ваша не подлежит сомнению.


Здесь надо сказать несколько слов про моральную сторону сдачи крепостей в начале XVIII века. Развитие артиллерии и осадной тактики к тому времени позволяло при наличии достаточного времени, сил и осадного парка взять любую крепость. Доводить дело до кровопролитного штурма с разграблением города и прочими бесчинствами обычно считали нецелесообразным обе стороны. Поэтому для гарнизона вполне допускалось и признавалось разумным при виде неминуемого падения крепости заключить с осаждаемыми соглашение (аккорд) о почётной капитуляции и выходе к своим. Тонким моментом было определение правильного момента такой капитуляции. Слишком рано сдаваться считалось не вполне достойным. Гарнизон Кексгольма, сдавшийся русским после непродолжительной бомбардировки и не оказавший особого сопротивления, был отпущен без должного почёта, знамён и полковой музыки. С другой стороны, затятув со сдачей крепости Дерпт до того момента, когда штурмующие вот-вот уже были готовы ворваться в город через захваченную воротную башню, комендант Шютте добился гораздо худших условий пропуска к своим, причём только части гарнизона. Остальные стали пленниками. Самым «приличным» считалось дождаться, когда осаждающие подведут к крепостным сооружениям апроши, установят батареи и после обстрела и бомбардировки сделают пролом в стенах. В этот момент обычно следовало последнее предложение сдачи перед решающим штурмом. И принять такое предложение не считалось потерей воинской чести.

Всё это было хорошо известно Рудольфу Горну, но в упоении своей славы он не признавал за подчинёнными права на капитуляцию перед врагом. Шведы не сдаются! Комендантский гнев испытал и полковник Опалев, комендант сдавшегося в мае следующего 1703 года Ниеншанца.

ТРАГЕДИЯ
И вот наконец в 1704 году и под стены Нарвы приходит армия русского царя, теперь уже обстрелянная, имеющая опыт осад и штурмов. На этот раз надежды на помощь не оправдываются. Замаячившие вдалеке синие мундиры оказываются розыгрышем, предназначенным для того, чтобы спровоцировать Горна на неудачную вылазку. Армия короля далеко. Остатки разбитого полевого корпуса, дислоцирующегося в Ревеле, не имеют сил для помощи. Подошедшую поддержку шведского флота русские отбили. Осадные работы ведутся упорно и грамотно. Недельная бомбардировка сделала своё дело: фас бастиона Гонор разрушен и ополз в ров, в другом бастионе - Виктория зияет брешь. Шансов нет никаких. Настаёт критический момент. У коменданта есть два варианта:
1. Почётная капитуляция и выход остатков гарнизона с жителями к своим в Ревель или Выборг.
2. Неминуемый штурм и гибель большей части гарнизона, а также многих жителей, разграбление города, плен для выживших счастливчиков.
Первый вариант устраивает всех. Шведы упорной обороной защитили свою честь и могут продолжать борьбу, обороняя другие крепости. Царю же не нужны лишние потери при штурме, не нужно и разграбление имущества, которое вскоре перейдёт в его руки, ни к чему и вакханалия во взятом городе, ослабляющая воинскую дисциплину солдат. Но против такого развития событий гонор коменданта Горна, пардон за каламбур. Если он капитулирует, то поставит себя в один ряд с теми своими подчинёнными, которых сам же обвинял в трусости и недостатке стойкости. 6 августа из русского лагеря отправлен в Нарву для переговоров полковник Шютте – бывший комендант недавно покорённого Дерпта (позднее он был в соответствии с договором отпущен в Ригу). Но у нарвского коменданта нет разумных доводов против сдачи, поэтому он не хочет того видеть. На последнее предожение о сдаче Горн не только отвечает отказом, но и прибавляет от себя ещё и бранных выражений в адрес царя при отдаче письма парламентёру.
Итак, 9 августа состоялся штурм. Всего три четверти часа понадобилось русским войскам для того, чтобы ворваться в город. Генерал Горн был взят между Старым и Новым городом, колотящим кулаком в барабан. Очевидно, в последний момент разум вернулся к упрямцу, и он решил сдаться, но было уже поздно. Солдат, только что под градом пуль и ядер шедших на приступ, уже было не остановить от грабежей и насилия. Пётр, въехавший в город ещё через час, первым делом приказал трубить сбор, чтобы прекратить опустошение и даже сам обнажил шпагу для приведения к повиновению своих наиболее азартных воинов. Именно этот факт, остановку кровопролития и лишение солдат законной добычи и удовольствий, современники ставили в особую заслугу Петру. Он же вдохновил Николая Зауервейда на написание известной картины "Пётр I усмиряет ожесточенных солдат своих при взятии Нарвы в 1704 году".
z
Штурм обошёлся шведской стороне в более чем 1500 убитых солдат и офицеров и от 500 до 700 гражданских жителей.
Адлерфельдт пишет, что Пётр, раздосадованный упрямством Горна и невежливым отказом, отвесил ему пощёчину. Что ж, основания у него для этого были. Хотя сам Горн в своих послевоенных реляциях об этой пощёчине не пишет и на плохое обращение русских в плену не жалуется. Не лишено интереса и то, что Пётр по-видимому разобрался во взаимоотношениях между упрямым Горном и его опальным подчинённым – комендантом Нотебурга Шлиппенбахом. Последний был отпущен домой без всяких условий.
Можно с большой степенью вероятности предположить, что картина штурма произвела глубокое впечатление на коменданта и поколебала его взгляды на проблему капитуляции крепости. Через несколько дней он уже лично напишет приказ коменданту Ивангорода подполковнику Стирнштралю о том, чтобы тот сдался русским войскам во избежание бессмысленного кровопролития. После некоторых раздумий тот подписал аккордные пункты и был отпущен с гарнизоном в Ревель и Выборг.

Нужно отметить, что Нарва была единственной крепостью, которую в годы Великой Северной Войны взяли штурмом после правильной осады. Горн, таким образом, оказался самым упёртым крепостным комендантом своего времени.

П Л Е Н
Итак, генерал-майору Рудольфу Горну выпала хотя и незавидная, но всё же честь быть первым пленным шведским генералом в русском плену. Отсидев для начала двадцать дней в городской тюрьме, Горн коротал годы плена сначала в Москве, затем в Новгороде и Воронеже, а с 1708 года опять в Москве, где он жил со своим сыном и пятью дочерьми. Жена Горна, урождённая графиня Шперлинг погибла во время осады.

пленныеГлавным пленным шведом в какой-то мере быть почётно. Не в смысле участия в торжествах, которые устраивались в Москве по случаю побед. В те годы налаживалась система взаимного обеспечения пленных, правительства обеих стран выделяли денежные средства на их содержание. Горн занимался распределением этих денег, кредитами, вёл переговоры с купцами, общался с русскими властями. В общем, находился при деле и даже имел в определённой степени политический вес. Но в 1709 году после Полтавской битвы в Москву хлынул новый поток шведских пленных, в том числе и генералов, а также высших шведских чиновников из ближнего круга короля. Горна затёрли, оттеснили на задний план. Плен для его гордого характера стал ещё горше. И Горн начал усиленно хлопотать о своём обмене на какого-нибудь пленного русского генерала.

С обменом пленными в годы Великой Северной Войны обстановка складывалась непростая. Пётр многократно выдвигал предложения по различным вариантам такого обмена. Карл как правило относился к его предложениям холодно, зачастую отвергая их, а порой выдвигая неприемлемые условия. Так, однажды он предложил выкупить своих пленных офицеров за деньги: по 20 рублей за поручика, по 80 - за полковника. Но мало-помалу справедливый обмен по принципу «чин против чина» стал налаживаться, хотя и в незначительном масштабе.

ОБМЕН ИЛИ ОБМАН
К 1714 году Горну удалось-таки убедить русское правительство, что он настолько ценен для короля, что тот его может обменять на генерала от инфантерии Головина, попавшего в плен под Нарвой в 1700 году. Головина Пётр весьма ценил и согласился отпустить Горна в Швецию под честное слово дворянина и гарантию других пленных шведских генералов. Его дети также оставались в России в качестве заложников. В том случае, если бы не удалось организовать освобождение Головина, Горн был обязан вернуться. Но всё оказалось не так, как планировал русский царь. Мало того, что сам Горн скрылся, но и галера, с которой он отправился в Швецию, вопреки договору была захвачена в качестве военного трофея, а её команда попала в плен к шведам. Русские долго ждали его возвращения и пытались по всем каналам добиться исполнения обещаний, но тщетно. Пленные шведские генералы, поручившиеся за Горна, тем не менее никакого наказания не понесли. Дети Горна жили у  русского генерал-лейтенанта Чамберса. Наконец, в 1720 году в Швецию отправился генерал-адъютант Румянцев, для поздравления с восшествием на престол нового короля Фридриха и с предложением перемирия. Помимо этого Румянцеву были даны инструкции и в отношении разрешения некрасивой ситуации с Горном.

21_0Взятый в Нарве генерал-майор Горн по усильной просьбе его послан в Швецию на размену с тем, чобы, если за себя никого не вышлет, возвратился назад; в чём он реверс дал за поручительством Шведских генералов; в противном случае фамилию свою обрекал на каторгу. Государь повелел отправить его из Финляндии в Шведский флот на одной галере. Горн не только реверса не исполнил и сам не возвратился, но и галеру шведы задержали со всеми людьми, под придлогом, что с их стороны объявлено: на судах никаких пересылок не иметь, а присылать известия сухим путем через барабанщика. Так и соблюдалось до тех пор, пока Шведския войска были ещё в Финляндии; но когда уступили они в верх Синуса-Ботникуса, и Финляндия так разорена, что никаким образом проехать не возможно, то по неволе надобно было употребить суда на такия пересылки. В следствие чего Румянцеву поручено требовать за Горна несколько офицеров, с возвращением Русской галеры.

Однако и Румянцеву не удалось ничего добиться. Горн упорно не хотел возвращаться в Россию, а шведское правительство - отпускать за него кого-то из пленных русских. Тогда Российская Военная Коллегия прибегла к последнему средству - попытке оказать давление на Горна через его детей. Нет, на каторгу их не сослали, как было обещано. Но им предложили написать отцу письмо, что если тот не сдержит своего обещания, то они будут "в немалом утеснении". И на это письмо реакции не последовало. С конца ноября 1720 года сына и замужних дочерей Горна велели держать в казармах Санкт-Петербургского гарнизона за караулом, а писем их в Швецию больше не посылать.
Менее чем через год был заключён долгожданный Ништадский мир. Обе стороны вернули всех пленных, история Горна потеряла актуальность. Несмотря на свою былую популярность, крупных должностей он в последствии не занимал. Карл XII назначил его генерал-фельдцехмейстером в 1715 году по-видимому лишь для поправки его тяжёлого финансового положения. Королева Ульрика Элеонора пожаловала его тайным советником и произвела в графское достоинство в 1719 году. Но никакакой активности на политическом поприще Горн не проявил. Умер он в 1730 году.
Ни в одной шведской биографии Рудольфа Горна не приводятся пикантные подробности его возвращения из плена. По ним выходит, что генерала удалось обменять, но коварные московиты не отпустили его детей. Но этому обычно никто не удивляется. Уж такие они и есть, эти московиты!

Надо было Горну остаться, был бы после Петра новым Рюриком:)
Предлагали оставаться как правило остзейским немцам, но Горн таки швед.
Бородатый москвич в шапке - продвинутый фотограф.
Снимает на мобильник не в landskape, а портреты делает.

Спасибо, очень хорошо!
Можно добавить несколько подробностей.

"Грубость" Горна при последнем отказе сдаться выразилась, судя по всему, в прозрачном напоминании о событиях 1700 г.

В воспоминаниях самого Горна царская пощечина не упоминается, зато сообщается как два сопровождавших его в тюрьму русских офицера ударили его по лицу, а сундуки в доме коменданта были вскрыты и разграблены.

В истории А. Гордона говорится, что, отпуская Шлиппенбаха, царь сказал, что тот проявил себя лучшим воином, отражая русский штурм 13 часов, в то время как Горн не продержался и часа, и к тому же заперся с несколькими офицерами в подвале, откуда не выходил пока все не стихло.

Шлиппенбах, впрочем, после поездки в Швецию (он был отпущен на пароль) вернулся обратно в Россию, где и умер в плену.

Гарнизон Дерпта так или иначе полностью был отпущен на аккорд. В плен их не взяли, просто отпускали по частям, в разное время и в разные города.


А где можно почитать про обмен/обман Горна? Я видел лишь упоминание у Козлова, без подробностей.
Спасибо за добавленные подробности!
Насчёт того, что Горн прятался в подвале, сомнительно. О том, что он стучал кулаком в барабан, пытаясь сдаться, упоминают несколько источников. Устрялов прямо пишет, что его взяли между стенами нового и старого города. Подробности обмена, кстати - из него же плюс статья Акишина из сборника к 300-летию Полтавы.
Версия Александра Гордона о прятках в подвале, возможно, не более, чем шпилька в сторону Горна. Также как и сравнение, сколько продержался Шлиппенбах и сколько - Горн, понятный обывателю способ "опустить" противника.

Спасибо, придется смотреть Акишина. Признаться, тот 300-летний сборник пролистал и не стал брать - многие авторы там отметились для галочки, т.к. параллельно выпустили свои монографии.

источники
Здравствуйте, а могу я знать, на какую литературу Вы ориентировались, когда писали эту статью? Статья очень интересная, огромное спасибо за удовольствие, которое Вы ей доставили рядовому читателю.
Re: источники
Спасибо за Ваш отзыв.
Навскидку основные источники следующие: Устрялов «История царствования Петра Великого», Адлерфельд «Военная история шведского короля Карла XII...», шведский биографический лексикон, статья В. Великанова по процессу над Шлиппенбахом, статья Акишина о положении шведских военнопленных из сборника к 300-летию Полтавы... может, ещё что-то забыл уже.