Grumblerr von Wezak und Magnusholm (grumblerr) wrote,
Grumblerr von Wezak und Magnusholm
grumblerr

Category:

Так попал ли Пётр по Риге?

Нечасто краеведу-дилетанту вроде меня удаётся откопать такое аппетитное зёрнышко. Для истории это безусловно незначительный факт, но в масштабе моих краеведческих ковыряний – это БОМБА! Итак, речь действительно пойдёт о бомбе. Вот этой.





Эта бомба вмурована в стену колонного зала нынешнего музея истории Риги и мореходства, расположенного в бывшем Домском монастыре.



Когда-то давно экскурсовод рассказывал посетителям о легенде, по которой эта бомба была выпущена по Риге самим Петром I и застряла в стене Домского собора, а впоследствии была с почётом перенесена сюда и украшена стенной росписью. Нынче никакой информации об этом факте нет. Пётр у нынешних латвийских властей – фигура нон грата, «русские времена» Риги демонизированы, а в музейной экспозиции зияет временная дыра в полтора столетия. Но я не об этом. А о конкретной бомбе. Действительно ли Пётр выпустил её по нашему городу во время осады в ноябре 1709 года?

Книга Марсова "Юрнал о аттаке города Риги с Цитаделем" повествует об этом эпизоде так:
В 14 день  по полуночи в 5 часу его Царское Величество изволил быть в Копор шанцах, где наши люди введены, и наречен оной Питер шанцом, и на учрежденном (на курляндской стороне в садах, на берегу реки Двины ниже Питер шанец) кеселе, из поставленных 3х мартиров изволил с начала сам его Величество бомбардировать. И выброшено в Ригу 3 бомбы, которые неприятелю в городе зело были чувственны, и одна из них попала в кирху.
 
Более того, другие источники уточняют, что ещё одна петровская бомба попала «на больварк», т.е. бастион, а третья в «дом партикулярный купеческий».

Вроде бы всё ясно, факт имел место. Но нынешние рижские историки придерживаются другого мнения. Олег Пухляк в своей брошюре "Великая Северная Война на территории Латвии" пишет по этому поводу: 
По преданию, одно из ядер, выпущенных Петром, застряло в стене Домского собора и позже было вмуровано в стену Колонного зала, сейчас являющегося частью музея Риги и мореходства. Собственно, это не более, чем легенда, так как установленные в спешке к царской стрельбе лёгкие полевые пушки не добрасывали ядра до крепостных валов, о чём свидетельствуют записки Иоакима Андрея Гельмса...

Он же на круглом столе историков, посвящённому 300-летию взятия Риги в своём прошлогоднем выступлении поведал: 
В начале бомбардировки использовали легкие орудия. Петр действительно произвел первые выстрелы по Риге. Практически невероятно, что выпущенные им ядра долетели до крепостной стены. Ядро в стене Музея истории Риги и сопутствующая история – не более чем легенда. Источники свидетельствуют, что первые ядра падали в реку.
В то время пушки, при стрельбе ядрами, а не картечью, имели две дистанции поражения противника. Непосредственное поражение на поле боя – 600 шагов. При рикошете от земли – плюс еще 400-600 метров.

 
Ну что ж, надо разобраться не спеша. Во-первых, была ли под стенами Риги русская осадная артиллерия и могли ли её ядра долететь до города?
Смотрим для начала технические данные петровской артиллерии.
Самые малые полевые орудия русской армии того времени - 3-х фунтовые пушки имели дальность стрельбы горизонтально - 470 шагов, а элевационно (под углом 45°) - 2900 шагов. 12-фунтовые полевые пушки соответственно 800 и 4000 шагов.
Дальность стрельбы 2-пудовой мортиры - 2000 шагов.
Расстояние от батареи севернее Кобер-шанца до Домского собора - около 1000 метров или всего 1450 шагов.




Таким образом, практически вся площадь города находилась в пределах досягаемости даже самой лёгкой полевой артиллерии русских, не говоря уже о тяжёлых осадных мортирах. Но успели ли их подвезти? На этот вопрос ответ тоже положительный. Из дневника рижанина Гельмса:
9 ноября, вечером в 9 часов, прибыли различные неприятельские струги с провиантом и орудиями; наши это увидали при ярком свете луны, и вслед за тем, чтобы помешать причаливать, открыли учащенную пальбу, но без успеха.

То есть, Пётр имел возможноть попасть бомбой в Ригу и имел такое желание. Желание это базировалось на чувстве обиды, затаённом после неласкового приёма властями города Великого посольства в 1697 году. Желание и возможность совпали. Именно за этот тост пил Шурик в фильме "Кавказская пленница". Так почему же он не исполнил его? Откуда это взяли?

Всё из того же дневника Иоакима Антона Гельмса, пережившего осаду и в своём скрупулёзном дневнике запечатлевшего важнейшие её события. Вот что он пишет на дату начала бомбардировки:
14 ноября, в воскресенье, утром в четыре часа неприятель пустил в город несколько бомб, которые, однако, не долетели. Когда неприятель заметил это, то тотчас же прекратить пальбу и затем целый день был спокоен.

Далее следует примечание переводчика дневника:
Бомбардирование Риги начал сам Петр: первые три бомбы он лично бросил с Кобер-шанца в город и писал Меньшикову и министрам своим при иностранных дворах: “Сегодня о пятом часу по полуночи бомбардирование началось с Риги, и первые три бомбы своими руками в город отправлены, о чем зело благодарю Бога, что сему проклятому месту сподобил мне самому отмщения начало учинить" (см. Соловьева, XV, стр. 392). Нет сомнения, что слова были вызваны воспоминанием о том неблагосклонном приеме, который оказали Петру в Риге во время его первого путешествия за границу за пятнадцать лет тому назад. В рижской городской библиотека в стену вделана бомба, по преданно, одна из брошенных Петром. Предание это неверно: первые бомбы — пишет Гельмс — не долетали до города, след. упали, надобно полагать, в Двину.

Так вот в чём дело! Вот откуда берут истоки недоверие нынешних историков к артиллерийскому искусству Петра! Но точно ли в эту дату были произведены эти злополучные три выстрела? Увы, да. Письма Петра опубликованы и в них помимо цитируемого переводчиком по труду Соловьёва письма Меньшикову приводится также и письмо похожего содержания, отправленное именно 14 ноября из Риги князю Долгорукову - русскому послу в Дании:
При том объявляем что сего дня о пятом часу пополуночи начали Ригу бомбордировать, которому начатию три бомбы через наши руки подарены. И тако господь бог сподобил нас видеть начало отмщения сему проклятому месту. Мы по начатии сем сего часу отъежаем в Петербурх.

Итак, проясняется примерно такая картина. Пётр со своим генералитетом и придворными далеко заполночь пирует в Кобер-шанце под стенами Риги. Вино и пиво льются рекой. Пьют за Полтавскую викторию, потом за будущие победы, в том числе за взятие города, корторый высится на противоположной стороне Двины. "Ужо погоди, проклятая Рига! - орёт захмелевший Пётр, - Помню я все твои обиды и неправды! Заплатишь за всё мне, коровавыми слезами умоешься! Вот, прям щас!" Царь вскакивает из-за стола и, пошатываясь, бежит к ближайшей, ещё недоконченной мортирной батарее. "Заряжай!" - ревёт он испуганным пушкарям. Те, полуживые от страха, трясущимися руками исполняют монаршию волю. Кое-как суют в дуло картуз, порох просыпается в грязь... "Быстрей!" - торопит нетерпеливый Пётр, выхватывает у сержанта пальник... Бабах - бабах - бабах... грохочут орудия. Огненные дуги от шипящих бомб вырастают над городом и... плюхаются в реку. Но сам Пётр этого уже не видит. Вспышка ярости миновала, винные пары одолели, царь сладко посапывает на соломе возле зарядных ящиков. На вопрос поутру: куда я там ночью попал? следуют льстивые и верноподданические россказни придворных лизоблюдов, которые тут же документируются и увековечиваются в истории.




Могло ли так случиться? Что-то слабо верится. К артиллерийскому делу царь подходил серьёзно, знал его во всех тонкостях, исправно пройдя путь от бомбардира до капитана бомбардирской роты, а также сам составил „Руководство для употребления артиллерии“. Бомбардировка города, размещение батарей продуманы заранее, ещё с дороги Пётр пишет командующему русскими войсками под Ригой Шереметеву:
Также прикажи те мартиры, которые привез Писарев, на сем боку Двины выгрузить, и на том месте, где был Коборшанец, котел зделать.




И после всего этого нам говорят, что Пётр безучастно наблюдает за собственноручными бездарными промахами? На глазах у всего войска Царь промазал по городу и уехал? Нет, не таков был русский самодержец! Надо разбираться со свидетельствами. В первую очередь, что у нас с датами? Оба-на! Гельмет в своём дневнике делает нам бесценный подарок:
14 ноября, в воскресенье!

Воскресенье было 14-м ноября по шведскому календарю. Естественно, по какому же ещё календарю должен жить шведский подданный? Но от юлианского календаря, которым пользовались русские, он отличался на 1 день. 14 ноября по-русски соответствовало 15 ноября по-шведски! А какую запись Гельмет сделал на тот день?
15 ноября неприятель с пяти часов утра начал угрожать городу бомбардированием, которое навело великий ужас в городе и причинило в разных местах большие певреждения домам и людям. Наши должны были допустить это: они хотя и отстреливались изредка, но без успеха, так как наши ядра не долетали. Неприятель между тем продолжал бомбардирование целый день: в соборную церковь ударило две, в церковь св. Петра одна бомба, а именно в 8 часов, когда прихожане были еще в церкви, что причинило такой страх, что многие от страха умерли. Один добрый друг уверял меня, что с утра до 12 часов ночи было брошено около 150 бомб. Он сам с 5 часов вечера до 12 часов насчитал 49; после 12 часов неприятель прекратил пальбу до 7 часов утра.

Бинго! Первые выстрелы, сделанные в воскресенье с недолётами, были пробными, пристрелочными. Пётр пишет в этот день Меньшикову:
Сего дни, с помощию божиею, начнем Ригу бомбандировать.

Но на следующий день, в понедельник в постскриптуме того же письма добавляет:
О бомбандировании объявляю, что оное вчерась не почето, сего дня о пятом часу о полуночи началось, и первыя три бомбы своими руками все в город отправлены...

Не исключено, что Пётр присутствовал и при первых неудачных выстрелах. Возможно, мортиры были установлены неправильно и царь приказал устранить замечания, что потребовало дополнительных суток. Но по документам описания начала бомбардировки всё сходится: и даты, и время, и великий урон, и попадания в соборы, о которых непротиворечиво и согласованно повествуют все первичные источники как русские, так и шведские. Переводчик дневника Гельмета (по всей видимости сам Евграф Васильевич Чешихин, автор сборника) своим комментарием к неверной дате ввёл в заблуждение многие поколения историков и положил начало притчи о промазавшем по городу Петре.

Итак, достоверно установлено, что Пётр I открыл бомбардировку Риги тремя мортирными бомбами, собственноручно выстреленными около пяти часов утра в понедельник, 14 ноября старого стиля (по Юлианскому календарю), или 15 ноября по шведскому календарю, или (для полной точности) 25 ноября по нынешнему, Григорианскому календарю. В коей датировке любой может легко убедиться.
При этом бомбы очевидно ПОПАЛИ в цель, причём одна из них - в Домский собор. Трудно сказать, является ли бомба, вмурованная в стену нынешнего музея "той самой". Возможно, что и нет. Никто в осаждённом городе не подозревал тогда ни о происхождении летящих бомб, ни об исходе блокады, ни о том, кем впоследствии станет Пётр для покорённой Риги, обретшей после многолетних войн и разорений 200 лет мира и процветания. К тому же, правильно снаряженная бомба должна разорваться, а у этой случилась осечка. Но, символ - он и есть символ. И когда какой-нибудь, даже самый маловероятный, но интересный факт нельзя опровергнуть, то почему бы и не поверить красивой легенде?
 
Спи спокойно, Великий Государь, твоя профессиональная репутация артиллериста незыблема!




Tags: город, жития замечательных людишек, исторический материализм, книжки, теория
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments